За шалфеем

Почистились, полезли в гору по ущелью. Оно глубокое, изрезанное талыми водами, а по самому дну глубокая канава, которую перепрыгнуть  невозможно. Лишь преодолев более половины пути вверх по ущелью, мы смогли буквально переползти на другую сторону, чтобы добраться до вершины. Представляю, какие бурные потоки бегут здесь весной, наполняя протекающую внизу большую и полноводную даже в жаркое лето реку Менеуз-Москва.

Название довольно интересное и длинное. Начало река берет далеко отсюда, у села Малый Менеуз. Протекает мимо большого села Кош-Елга и деревни Зириклы-Тамак, а дальше – к селу Менеуз-Москва. У Малого Менеуза она маленькая, еле-еле родничок сочится сквозь заросли травы и ивняка, а далее набирает силу и становится рекой с высокими,  обваливающимися берегами, студеной и чистой водой. Много еще холодных родников впадают в нее, добавляя силы, с каждым разом все больше и больше. Река с быстрым течением, с большими и глубокими ямами, омутами, длинными перекатами – раздолье для холодолюбивых царских рыб – хариуса и форели. Они еще водятся здесь, красавцы, довольно крупные экземпляры.

– Когда доберемся до верха? – нетерпеливо спрашивает внук.

Он смышленый, шустрый мальчик. В этом году пойдет уже в третий класс.

– Скоро, не торопись, устанешь! – говорю я.

Август. Днем еще по-летнему тепло, если не сказать жарко. Гостим у старшей сестры Зои в деревне. Она вышла замуж и живет здесь много лет. Стало традицией ежегодно ее навещать, но в последние годы мы эту традицию немного нарушали: все дела и дела, но решили исправиться – приехали к ней. Она нас очень тепло встретила, вместе с зятем обняли, сестра от радости всплакнула. Родные ведь, давно не виделись…

Они нас сейчас видят со своего двора, снизу. Их дом стоит в низине, у самой реки. Домик нам сверху кажется маленьким, двор игрушечным. И в переулочке бычок привязанный пасется. Копна сена припасена на зиму и заботливо огорожена от скотины.

Мы им кажемся, наверное, точечками, ползущими черепашьим шагом вверх по склону. Эта гора самая высокая из всех рядом стоящих. Внук сам выбрал, куда мы должны забраться. И причина есть – шалфей там растет целебный, вот его и идем собирать. Зять, хороший знаток этих мест, сказал, что рядом с деревней только здесь он встречается.

Целая гряда холмов отсюда дальше уходит, конца не видно… Вдоль реки в низине, под горой, возникли деревни. Нам сверху хорошо видны: село Кош-Елга с множеством улиц и переулков, с новыми постройками и совхозной конторой; деревня сестры Зои, Зириклы-Тамак, дальше село Менеуз-Москва – большое, с хорошими и добротными постройками. Кривой лентой петляет от селения к селению шоссейная дорога. Ей вторит и река. Виднеется совхозная ферма с длинными и белыми корпусами. Вдали пасутся стада: где на склонах, где в низине, у подножия. В поле комбайны убирают хлеб, видно, как пылят они вдали. Машины к ним спешат нагрузиться зерном нового урожая. Видны длинные изгороди из жердей, образующие красивые квадратики. Это огороды сельчан, дальше – поля, поля, сколько глаз видит.

Поистине, всюду простор – богатство нашего родного края!

– Скоро доберемся до самой макушки, и я тебе покажу, где и как растет целебная трава шалфей, – говорю я внуку.

– А я узнаю эту траву, дедуля?

– А как же, я научу узнавать ее, она очень красивая, ты сразу увидишь, как она цветет.

– Ладно, – соглашается он.

Так, между разговорами, мы продолжаем идти вверх по крутому склону. По пути внук толкает ногами валуны, и те с шумом устремляются вниз, ускоряя свой бег, к самому подножию.

– Осторожно, там могут быть люди, – поучительно говорю я.

– Дедуля, я вижу, там никого нет.

– Могут внезапно появиться из зарослей, где мы с тобой были, – продолжаю я.

– Ладно, – соглашается он и продолжает сталкивать камни...

Внизу этих валунов много, огромных и не очень, когда-то они также были сначала наверху...

Дошли-таки до вершины. Ветер обдувает потное тело, приятно освежает нас, надувая рубашки.

– Вот смотри, шалфей растет, а как он красиво цветет, – показываю я внуку травку, сорвав несколько стеблей.

– Понюхай, как приятно пахнет!

Он нюхает желтоватые цветы шалфея и радостно мне сообщает:

– Да-а-а! Как вкусно пахнут, дедуля! Собирать будем?

– Конечно. Зимой лечиться будем, если заболеем.

– Давай соберем, я теперь знаю, какая она, эта травка!

– Молодец, если запомнил, собираем!

И мы дружно начинаем собирать шалфей. Набрали в руки довольно много.

– Хватит, на другой год оставим, – говорю я.

Мы идем дальше по горе. Рядом березовая роща, где изредка встречаются дубы. Внук побежал туда, кричит мне, аукает. Эхо отзывается в другом ущелье, между холмов. Он смеется, доволен…

Побродили по горе, налюбовались окрестными видами. Какое чудо создала природа! Гору, лес, овраги и ущелья, речку и родники. Всего не перечесть. И все это богатство будет всегда жить и дышать, расти и цвести из века в век, даже тогда, когда нас не будет. И все это останется потомкам…

В такие моменты сам себе кажешься песчинкой, маленькой частицей этой земли-матушки, ее творением. Вот мы с внуком ходим по этой горе, любуемся красотой природы, дышим, живем… Внук растет, я старею – такова жизнь! И мы – частица всего того, что видим вокруг!

Нехотя начинаем спускаться. Не спешим, зная, что там, у подножия горы,  снова окунемся в бурьян и заросли репейника и чертополоха, снова налипнет на нашу одежду все, что сеется природой. Зная, что у сестры нас ждет жаркая баня, натопленная по-деревенски, по-черному. Обожаю такую баню!

Вскоре мы с внуком действительно паримся в бане, кряхтя от жары и с наслаждением опрокидывая на себя тазик-другой холодной воды. Красота!

Внук мой пристрастился к этой процедуре – обливаться холодной водой после парилки. Так мы закаляемся. И ему нравится париться. Я его с удовольствием хлопаю душистым березовым веником, из впрок заготовленных на зиму. Он становится розовым, чистым. От наших тел приятно несет березовым духом. Кряхтя, парюсь и сам.

– У-у-у-ух! Как хорошо! Вот это да-а-а! Хорошая баня! – приговариваю я от удовольствия.

Внук заливается хохотом. Он доволен! Я счастлив!

Потом мы вываливаемся в предбанник и долго отдыхаем. Затем вновь повторяем процедуру и, окончательно вымывшись, выходим из бани, сушимся, вытираемся полотенцами, одеваемся. Приятно телу. Усталость снимается быстро. Привыкшие к гостям две собаки во дворе уже давно не лают, мирно смотрят на нас, розовых и напарившихся, лежа на передних лапках, вытянув умные мордочки. Видимо, им тоже приятно поглазеть на гостей, столь редко приезжающих к ним.

После бани пьем чай со сливками, отдыхаем. Утром нас ждет рыбалка – идем за карасями. Ночью прошел дождь, довольно обильный, с сильным ветром, было слышно, как шумит старый тополь у дома. Утром встало солнышко и стало сушить землю. Потеплело. Караси должны  в такую погоду хорошо клевать. Удочки-телескопички мы привезли с собой. Большой пруд, где водятся караси, совсем рядом. Питается он от родника, что бьет мощно из-под горы, на берегу всегда пасутся бычки и телята на длинных привязях, прикрепленных к колышкам.

Мы переходим через мосточек из жердей, перекинутых через русло родника. Заводи, окруженные растительностью, выглядит словно окошки в избе, хорошо прогреваются, и караси тут живут в свое удовольствие. Местные жители раньше и не знали, что караси тут есть, а теперь гадают, откуда же они появились… Скорее всего, дикие утки на лапках принесли сюда икру, а уток тут много. И караси размножились: им тут раздолье – врагов нет, хищники не живут, только маленькие гольяны еще водятся, но они не опасны.

Караси клюют беспрестанно, вскоре наши судочки наполняются. Рыбины  крупные, теплые, бока от воды слегка зеленоватые и даже черные.

– Дедуля-я-я-я! Помоги, – просит внук.

Красный навозный червяк его не слушается, извивается между пальчиков, невозможно насадить на крючок. Помогаю. Так и удим карасей. Устав, бросаем это занятие и идем домой, к сестре. После  ужина отдыхаем.

Зять принес из леса яблок с дикой яблони. Пробуем. Кислые, набиваем оскомину. А еще он принес дикой вишни, со склонов гор. Тут ее много, но далековато от деревни. Мы ни за яблоками, ни за вишней не ходили. Зять-то хорошо знает эти места, ведра полные собирает, варенье варят, компоты. Ягоды вишни темно-красные, спелые и очень вкусные.

И грибов, лесных ягод много тут бывает. К нашему приезду ягодная пора прошла, а грибная еще не наступила. Так что мы и за ними не ходили. Помнится, в предпоследний приезд мы много собрали сладкой и спелой черемухи. Этот кустарник и сейчас в изобилии растет вдоль реки, рядом с домом.

Вечереет. Заблеяли овечки, замычали коровы. Это гонят домой стадо. Мы впускаем овечек и корову во двор. Они немного нас сторонятся, подбегают к хозяйке. Та их ласково называет по кличкам и гладит, дает кусочки  хлеба. Овечки благодарно жуют. Корова устремляется к большому казану и начинает пить вкусную воду, приготовленную хозяйкой. К воде подходят и овцы, толкаясь и брыкаясь.

Сестра доит корову, внук смотрит – ему все интересно. В городе он этого не видит. Перед сном сестра подает нам большую кружку с парным молоком. Внук пьет с удовольствием, на губах у него пена от молока, отдает кружку мне.

– Ну, попались, голубчики! Пейте до конца! – и приятная улыбка озаряет красивое, круглое лицо сестры, собрав много морщин у глаз. Несмотря на свои преклонные годы, она еще очень активна и быстра, ведет большое хозяйство.

Благодарим за угощение и ложимся спать. Ночью опять идет дождь, как по заказу. Капли барабанят по железной кровле дома, я ночую в сенях и слушаю их дробный стук, лежа в теплой постели. Засыпаю и уже не просыпаюсь до самого утра. Внук спит на диване в комнате.

Гостим у сестры несколько дней, и вскоре собираемся домой. Сестра нагружает нас гостинцами. Тяжелые сумки несем к остановке, что у сельского магазинчика, почти всегда закрытого… Ждем автобус из Малого Менеуза. Наконец он появляется из-за поворота, и мы, поцеловавшись на прощание с сестрой, садимся в автобус. Он еще пустой, пассажиров мало на утреннем рейсе. Переезжаем речку по новому мосту. До свидания!

Вскоре оказываемся в толчее города, окунаемся в ежедневные занятия после чарующей сказки деревенского бытия. Привозим домой целебную травку шалфей, сдаем бабушке. Она бережно раскладывает растения для сушки, хвалит внука за гостинцы. Достает из кармана припасенную конфету и подает ему.

– А мне конфету? – придирчиво говорю я жене. Она улыбается своей приятной улыбкой и округляет глаза:

– А дедуле-то за что конфета?

– За шалфей-траву! – деловито говорю я, потупив глаза вниз и уставившись в пол.

Она достает еще одну конфету и подает мне.

– Вот, бери, последняя завалялась у меня, больше нет!

Так, шутя и делясь впечатлениями, садимся пить чай.

– Ох, и хитрый ты, Гера! – продолжает бабушка.  – С дедушкой по гостям разъезжаешь!

– Да-а-а-а! – отвечает тот, уплетая бабушкино угощение.

Литературная обработка Любови Ивановой

Фото из архива «БИ»