Фронтовые «треугольники» надежды

Самое большое сокровище – папка с фронтовыми письмами. Бережно листает ее, всматриваясь в пожелтевшую бумагу с буквами, выведенными такой знакомой рукой… Этих писем они ждали с душевным трепетом и затаенной надеждой; в них изложена часть истории Второй мировой. В них сквозит нежность и бесконечная любовь к жене, сыну и двум дочерям, ожидающим его в тылу.

– Никифоров Федор Михайлович родился в Белебее 23 февраля 1908 года. Дата знаменательная – в этот день в стране чествовали Советскую Армию и флот.

– Папа был пионером первого пионерского отряда школы №1, носившего имя «Спартак», – рассказывает Ирина Федоровна. – Потом стал комсомольцем. Организовывал различные кружки, работал в агитбригаде. После Первой средней окончил профтехшколу и стал строителем мостов и шоссейных дорог. В начале 30-х женился, его избраннице Антонине было 18, ему – 22 года. В семье появились дочки и сын – Рината, Ирина и Эдуард. Грянула война, и молодой строитель едва ли не осаждал военкомат с просьбой отправить на фронт добровольцем. Тринадцать заявлений было отклонено, так как тыл отчаянно нуждался в строителях-дорожниках и путейцах. Но все же Федор Михайлович оказался на передовой. И дошел до Европы.

Сражения, госпитали, опять сражения, чужие города, поселки, реки – все это отразилось в письмах.

«Любимые: Тоничка, Ринаточка, Ирочка, Эдинька. Крепко, крепко вас целую. Это мое второе письмо по пути в госпиталь, и я намерен в нем описать, как дорога жизнь. Сталин предупреждает нас, что жизнь нужно отдать лишь тогда, когда результатом будет победа, и мы верны его напутствиям…

Во время контратаки противника меня ранило, и я на мгновение потерял самообладание, а возможно, и сознание! Очнувшись, я заметил, что противник меня проходит, и я один, лишь с пистолетом, остаюсь у него в тылу, то есть в плену…Решаюсь пристрелиться, но предварительно уничтожить хоть одного из врагов. И в этот момент появилась замечательная мысль выйти от противника через реку. Жажда жизни придает сил. Под покровом ночи в зареве пожарищ, под интенсивным огнем с обеих сторон, никем не замеченный, доползаю да берега озера Тетерев, скатываюсь в воду. Обожгло холодом, но в то же время и освежило. На мне все ватное и меховое, тянет ко дну. Цепляясь за берег двумя руками, передохнул. Цепи противника в 25 – 30 метрах впереди. Выхода нет.

Заметил я бревно и решил на нем переплыть, что и удалось. На противоположном берегу пролежал, выждав момента, когда стихнет огонь, перебрался в лощинку и занялся перевязкой. Бой утих, и я по болотам стал выходить к своим. В горячке шел, лишь прихрамывая, дальше начал выбиваться из сил, заплутался в болотах…»

Обессиленного, но живого бойца у края деревни заметил старичок и вызвал занявших высотку красноармейцев. Те донесли до ближайшей хаты, обогрели, накормили и доставили в санчасть.

«Вот так, Тоничка, на этот раз я остался жив. Досада берет лишь за то, что лично сам не уничтожил ни одного фрица….»

Эти подробности давали возможность семье разделить вместе с отцом тяготы боевой жизни. Но не всегда на листках мелькали подобные эпизоды. Талантливый солдат писал стихи и песни, присылая семье в качестве новогоднего сюрприза. Так, песни про елочку и лесных жителей семейство напевало на известный им мотив. Рассказ «Фронтовые отбивные» о том, как солдаты после боя пообедали жареными гусями, курами и телятиной, приготовленными там же, на окраине только что освобожденной ими деревни, являет собой образец эпистолярного жанра военных времен. А еще отважный боец в своих письмах не только делился происходящим, но и размышлял, и философствовал…

Ирина Федоровна вспоминает рассказ отца, как его поздравили в госпитале с Днем Советской Армии и днем его рождения. Санитары и медсестры подарили тапочки и даже показали самодеятельный концерт! Письмо, в котором описано это событие, сегодня находится у одного из членов семьи (два сына, взрослые внуки и внучка хранят сокровенное так же, как и мама).

Фронтовые треугольники прилетали из Курска и Воронежа, Волынска, Новгорода, Дубно, Ровно. «Никогда не предполагал, что в жизни имеется такая ненависть, какую я воспитал в себе по отношению к врагу. За всю пройденную историю боев я лишь два раза оставил в живых по одному фрицу в целях получить от них сведения. Обычно я их бью со страстью и ловкостью охотника. Знаю, что рано или поздно погибну, и стремлюсь отдать свою жизнь как можно дороже...»

За год до Великой Победы, в 1944-м, Федор Михайлович погибает в жестоком бою при форсировании польской реки Вислы у деревни Крупец. Свидетель сражения, в то время 14-летний мальчишка, рассказывал, как с усеянных трупами берегов местные жители собирали тела погибших. Героя перезахоронили на кладбище городка Замост, что расположен неподалеку. Рядами там покоятся немцы, русские, поляки…

– Мы связались с польским Красным Крестом, получили приглашение и выехали на место захоронения, – говорит Ирина Федоровна. – Побывали на могиле отца в Замосте. Долгое время вели переписку с польской семьей, что пригласила к себе погостить на время пребывания. И засушенную веточку с берега Вислы храним в альбоме. Отец бывал в Кракове, и мы тоже посетили город. А еще воочию увидели то, что осталось от страшных концлагерей – казармы Замойской ротонды, Освенцим, Майданек… тысячи, десятки тысяч замученных людей, детей остались в этих лагерях…

И миллионы советских людей, бойцы Советской Армии, партизаны, тыловики приносили в жертву свои жизни, чтоб вновь на земле воцарился мир.

Фото автора